ФЭНДОМ



О словах, понятиях, терминах и прочем – как разобраться в мешанине текстов. Эссе


Власть слов над людьми поистине поразительна. Вместо того чтобы использовать слова лишь как средства для фиксирования результатов своих наблюдений реальности, люди самое реальность видят лишь в той мере и в том освещении, к каким их вынуждают слова, а часто вообще обращаются к реальности лишь как ко второстепенному средству в их главном деле – в деле манипулирования словами. Люди при этом видят сам предмет, о котором думают и говорят, лишь через нагромождение слов, фраз, текстов, книг, произведенных другими людьми, в большинстве случаев – такими же рабами слов, как они сами


А.А.Зиновьев

«Коммунизм как реальность, М.: Эксмо, 2003, стр. 11



«Здесь мне понятно все, кроме упоминаний о сепульках, трансме и смеге. К сожалению, последний том "Энциклопедии", вышедший из печати, кончается статьей "СИРОП ГРУШЕВЫЙ", так что ни о трансме, ни о смеге там ничего нет.


Все-таки я пошел к Тарантоге, чтобы прочесть о сепульках. Нашел следующие краткие сведения:


"СЕПУЛЬКИ - важный элемент цивилизации ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКАРИИ".


Я последовал этому совету и прочел:


"СЕПУЛЬКАРИИ - устройства для сепуления (см.)".


Я поискал "Сепуление"; там значилось:


"СЕПУЛЕНИЕ - занятие ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКИ".


Круг замкнулся, больше искать было негде»


Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие четырнадцатое

Станислав Лем.





—У меня много имен, и ни одно из них не имеет значения. Говорить — это называть имена, но говорить — не существенно. Вдруг случается то, что никогда не случалось раньше. Видя это, человек смотрит на реальность. Он не умеет рассказать другим, что он видел. Однако, другие желают знать и спрашивают его: «На что похоже то, что ты видел?» Тогда он пытается объяснить им. Допустим, он видел самый первый в мире огонь. И он говорит: «Он красный, как мак, но сквозь него танцуют другие цвета. У него нет формы, он как вода, текущая отовсюду. Он горячий, вроде летнего солнца, только горячее. Он живет некоторое время на куске дерева, а затем дерево исчезает, будто он его съел, и остается нечто черное, которое может сыпаться как песок. Когда дерево исчезает, он тоже исчезает». Следовательно, слушатели должны думать, что реальность похожа на мак, на воду, на солнце, на то, что едят, и на то, что выделяют. Они думают, что огонь похож на все, как сказал им человек, знавший его. Но они не видели огня. Они не могут реально знать его. Они могут только знать о нем. Но вот огонь снова приходит в мир, и не один раз. Многие смотрят на огонь. И через какое‑то время огонь становится таким же обычным, как трава, облака или воздух, которым они дышат. Они видят, что он похож на мак, но не мак, похож на воду, но не вода, похож на солнце, но не солнце, похож на то, что едят и на то, что выбрасывают, но он не то, он отличается от всего этого, или он — все это вместе. Они смотрят на эту новую вещь и придумывают новое слово, чтобы назвать ее. И называют ее «огонь».


Если они встретят человека, который еще не видел огня, и заговорят с ним об огне, он не поймет, что они имеют в виду. Тогда они, в свою очередь, станут объяснять ему, на что похож огонь, зная по собственному опыту, что говорят не правду, а лишь часть ее. Они знают, что этот человек так и не поймет реально, даже если бы они использовали все слова, существующие в мире. Он должен сам увидеть огонь, обонять его запах, греть возле руки, глядеть в его сердцевину, или остаться навеки невеждой. Следовательно, слово «огонь» не имеет значения, слова «земля», «воздух», «вода» не имеют значения. Никакие слова не важны. Но человек забывает реальность и помнит слова. Чем больше слов он помнит, тем умнее его считают товарищи. Он смотрит на великие трансформации мира, но не видит их, как видит тот, кто смотрит на реальность впервые. Их имена слетают с его губ, и он улыбается и пробует их на вкус, думая, что он знает о вещах по их названиям.

Роджер Желязны. Бог света

Оригинал'': Roger Zelazny, “Lord of Light”



Это все – к вопросу о критике слов и привычки употреблять слова в отрыве от реальности, сами по себе. Негативная, так сказать, часть



Позитивную часть начнем с обширной цитаты из А.А.Зиновьева как реально одного из главных специалистов по этому вопросу. Я привожу отрывок полностью, без купюр. Речь в нем идет о социологии – любимой области Зиновьева – но если слово «социология» заменить словом «экономика» - то смысл не поменяется Смайлик. Я подозреваю, и имею очень мощные косвенные доказательства, что замена на «математика», «физика» или «биология», «медицина» - также не изменит ничего – смысл останетсяСмайлик

ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Определить объект - значит определить обозначающее его языковое

выражение. Последнее называется понятием. Определить объект и определить

понятие об объекте - это одно и то же.

Общеизвестны определения путем указания родовых (общих) и видовых

(специфических, отличительных) признаков. Например, "Ромбом называется (ромб

есть) четырехугольник, у которого все стороны равны". В социальных

исследованиях приходится иметь дело с объектами, в отношении которых

родо-видовые определения совершенно недостаточны. Тут требуется более

совершенная и сложная техника определения понятий. И исследователи

фактически пошли этим путем, не отдавая себе в этом отчета и смешивая

неявные определения слов с утверждениями об объектах, обозначаемых вводимыми

в употребление словами. Я анализировал с этой точки зрения многие известные

общие социологические концепции и нашел, что все они, будучи в основном

феноменами в сфере определения понятий, претендуют на статус совокупностей

утверждений об эмпирически данных объектах, относительно которых вроде бы не

должно быть сомнений в смысле их обозначения (названия).

А между тем тут имеет место существенное различие. Утверждения об

эмпирических объектах имеют значения истинности (ложны, истинны,

неопределенны и т.п.), а определения не имеют. Они ни истины, ни ложны. Они

характеризуются иными признаками. Они суть решения исследователя называть

какими-то словами выделенные им объекты. Они характеризуются тем, соблюдены

или нет правила определения смысла терминологии, насколько они полны и

насколько четко выражены с точки зрения правил рассуждений (выводов),

насколько удачно выбраны объекты для исследования той или иной проблемы.

Между определениями и утверждениями имеет место логическая связь. В общем

виде она такова: если принимается определение, согласно которому

определяемый объект А имеет признак В, то тем самым принимается как аксиома

утверждение, что А имеет признак В. Например, если принято определение "Ромб

есть четырехугольник, у которого все стороны равны", то это равносильно

принятию аксиом "Ромб есть четырехугольник" и "У ромба все стороны равны".

Таким путем из определений можно выводить чисто логически следствия. Или,

например, если вы в определении понятия "общество" включили в качестве

одного из определяющих признаков наличие в человеческом объединении

государственной власти, то из этого следует, что всякое общество имеет

государственную власть, и если в объединении нет такой власти, то

объединение не есть общество.

Надо различать определения объектов и перечисление их различных функций,

форм и состояний. В определении объекта указываются только такие признаки,

которые сохраняются при всех обстоятельствах, пока существует объект.

Функции же, формы и состояния объекта могут меняться и разнообразиться. В

практике словоупотребления определяющие признаки объектов и такие, которые

по идее в определениях не должны фигурировать, не различаются. Это - один из

источников неопределенности и многосмысленности терминологии. В определения

объектов стремятся втиснуть все, что известно об этих объектах. А так как у

разных авторов знания различны, то каждый считает свое понятие об объекте

единственно правильным, а прочие - неправильными. Или происходит мысленное

умножение объекта, говорится о его качественном изменении и т.п. В

результате простые проблемы запутываются и становятся неразрешимыми.

При рассмотрении сложных социальных объектов, состоящих из многих

различных объектов, приходится давать определения объекту в целом и его

компонентам. При этом должно быть построено одно сложное определение,

расчлененное на ряд частичных определений, а не просто некоторое число

разрозненных определений. В этом сложном определении между его частичными

определениями и определением в целом должна иметь место логическая связь.

Объект в целом должен быть определен через его составные части, а части - в

отношении друг к другу и к целому. В логике этот тип определения не описан

должным образом. В дальнейшем нам с такими определениями придется иметь дело

неоднократно. Забегая вперед, упомяну здесь об определении общества и его

социальной организации совместно с определениями основных компонентов этой

организации - государства, экономики и других. Если брать элементы этого

сложного комплекса по отдельности и изолированно друг от друга, они

превращаются в предмет бесконечного словоблудия. А будучи взяты именно как

элементы единого комплекса, они оказываются сравнительно простыми для

понимания.

Приведу еще один прием, который также я ввел в логическую социологию и

неоднократно использовал (он пригодится и в дальнейшем). При теоретическом

исследовании объектов некоторого данного типа мы вправе выбрать для

наблюдения их наиболее развитые и четко выраженные экземпляры. Рассматривая

их, мы стремимся найти самое абстрактное их определение - идем от

конкретного к абстрактному. При этом мы руководствуемся таким принципом.

Самые абстрактные признаки объектов, включаемые в их исходное определение,

суть признаки, определяющие их качество. Они сохраняются, пока существуют

объекты. Они образуют "нижнюю" эволюционную границу объектов. Найдя такое

исходное определение, мы восходим от него к высшему уровню развития объектов

- идем от абстрактного к конкретному. При этом мы прослеживаем реальное

развитие потенций объектов, изначально заложенных в их определенном выше

качестве. В процессе развития абстрактные признаки в конце концов достигают

уровня, на котором они воплощаются в особые структурные компоненты объектов,

- реализуются в виде, близком к абстрактному "чистому" виду. Это и позволяет

в конкретных наблюдаемых объектах найти их абстрактные основы и проследить

процесс их развития от их исторического и логического начала до

качественного "потолка", предела.

Главным в определениях с точки зрения их роли в познании социальных объектов является не нахождение слова для обозначения выбранного объекта, а процесс выбора объекта и выделения его признаков, которые указываются в определяющей части определения. От того, какие именно объекты исследователь

выбирает и какие именно признаки в них выделяет, зависит успех исследования

в целом. Тут имеет место свобода выбора. Но она ограничена интересами,

возможностями и предполагаемыми результатами исследования. Выбор слова для сокращения того, что говорится в определяющей части определения (т.е. для краткого обозначения объекта, выделенного определением), кажется делом полного произвола исследователя. Но и тут есть свои ограничения. Они вынуждают прибегать к особой логической операции - к экспликации понятия.





==ЭКСПЛИКАЦИЯ ПОНЯТИЙ ==





Одно из требований логики и методологии науки - определенность и

однозначность терминологии. А если вы обратитесь к сочинениям на социальные

темы, то первое, что вы заметите, это игнорирование этого требования. Все

основные понятия (без исключения!) здесь являются многосмысленными,

расплывчатыми, неустойчивыми или вообще утратили всякий смысл, превратившись

в идеологически-пропагандистские фетиши. Просмотрите хотя бы небольшую часть

только профессиональных (т.е. совсем не худших) сочинений на социальные

темы, и вы найдете десятки различных значений слов "общество",

"государство", "демократия", "капитализм", "коммунизм", "идеология",

"культура" и т.д. Люди вроде бы употребляют одни и те же слова и говорят об

одном и том же, но на самом деле они говорят на разных языках, лишь частично

совпадающих, причем манипулируют словообразными феноменами, как правило

лишенными вразумительного смысла.

Такое состояние терминологии не есть лишь результат того, что люди не

договорились относительно словоупотребления. Дело тут гораздо серьезнее.

Имеется множество причин, делающих такое состояние неизбежным. Назову

некоторые из них. Различаются явления, которые ранее не различались.

Обращается внимание на различные аспекты одних и тех же явлений. Происходят

изменения объектов внимания. Многие люди размышляют о социальных явлениях и

высказываются о них, а у всех у них различный уровень понимания и различные

интересы. Люди употребляют одни и те же слова в различных контекстах и с

различной целью. Многие умышленно замутняют смысл терминов. К тому же

логическая обработка терминологии требует особых профессиональных приемов и

навыков, которыми почти никто не владеет. Просмотрите из любопытства

справочники, в которых даются определения социальной терминологии.

Приглядитесь к ним внимательнее. И даже без специального образования вы

можете заметить их логическое убожество. А ведь эти определения создаются

знатоками! Так что же на этот счет творится в головах у прочих?

Бороться против этой многозначности и неопределенности слов путем

апелляции к требованиям логики и призывов к однозначности и определенности

слов - дело абсолютно безнадежное. Никакой международный орган, наделенный

чрезвычайными языковыми полномочиями, не способен навести тут порядок,

отвечающий правилам логики. Сколько в мире печаталось и печатается всякого

рода словарей и справочно-учебной литературы, которые стремятся к

определенности и однозначности терминологии, а положение в мировой языковой

практике нисколько не меняется в этом отношении к лучшему. Скорее наоборот,

ибо объем говоримых и печатаемых текстов на социальные темы возрос

сравнительно с прошлым веком в тысячи раз и продолжает возрастать, а степень

логической их культуры сократилась почти что до нуля.







Возможно ли преодолеть трудности, связанные с неопределенностью и

многосмысленностью языковых выражений, которые стали обычным состоянием

сферы социального мышления и говорения? В науке для этой цели была

изобретена особая логическая операция - экспликация языковых выражений. Суть

этой операции заключается в том, что вместо языковых выражении,

характеризующихся упомянутыми неопределенностью и многосмысленностью,

исследователь для своих строго определенных целей вводит своего рода

заместителей или дубликаты этих выражений. Он определяет эти дубликаты

достаточно строго и однозначно, явным образом выражает их логическую

структуру. И в рамках своего исследования он оперирует такого рода

дубликатами или заместителями выражений, циркулирующих в языке, можно

сказать - оперирует экспликатами привычных слов. Обычно в таких случаях

говорят об уточнении смысла терминологии. Но тут мало отмечать аспект

уточнения, ибо экспликация к уточнению не сводится. К тому же уточнение есть

некоторое усовершенствование наличных языковых средств, тогда как в случае

экспликации имеет место нечто более серьезное: фиксируется полная

непригодность данных выражений и вводятся дубликаты, заместители для них.

Задача экспликации состоит не в том, чтобы перечислить, в каких различных смыслах (значениях) употребляется то или иное языковое выражение, и не в том, чтобы выбрать одно какое-то из этих употреблений как наилучшее (т.е. подобрать объект для слова), а в том, чтобы выделить достаточно определенно интересующие исследователя объекты из некоторого более обширного множества объектов и закрепить это выделение путем введения подходящего термина. Особенность ситуации тут состоит в том, что вводимый термин является не абсолютно новым языковым изобретением, а словом, уже существующим и привычно функционирующим в языке именно в качестве многосмысленного и аморфного по смыслу выражения. Возникает, естественно, вопрос: а почему бы тут не ввести совершенно новый термин? Часто так и делается. Но тогда эта операция не является экспликацией. При экспликации использование старого слова имеет вполне серьезные основания. В случае введения совершенно нового термина создается впечатление, будто речь пойдет о чем-то другом, а не о таких объектах, к которым так или иначе относятся привычные слова. Например, когда

я вводил термин "коммунизм" как экспликат этого слова в широком разговорном

языке, мне многие читатели советовали изобрести другое слово, поскольку

каждый понимает коммунизм по-своему. Но я все же настаивал именно на этом

слове, поскольку оно ориентировало внимание именно на тот объект, который

меня интересовал и мое понимание которого, отличное от обывательских и

идеологических представлений, я хотел изложить.

Экспликация стремится ориентировать внимание читателя на те объекты, о

которых читатель уже имеет некоторые представления, но она при этом

стремится придать такой поворот мозгам читателя, какой необходим (по

убеждению автора) для научного понимания этих объектов. Главным в этой

операции является именно поворот мозгов, который стоит за определением слов,

а не сами эти определения, как таковые. Так что ошибочно рассматривать

экспликаты слов просто как одно из употреблений многосмысленных слов в

дополнение к уже имеющимся смыслам.

В случае экспликации понятий читателю сообщается новый способ понимания

объекта, о котором у читателя уже накоплена какая-то сумма знаний, можно

сказать - уже имеется интуитивное представление об объекте. Задача

исследования при этом заключается в том, чтобы, осуществив экспликацию

интуитивного представления об объекте и опираясь на нее, предложить читателю

нечто новое, что невозможно узнать без такой логической работы ума. Так что

читатель должен быть готов к тому, что в последующем изложении многое ему

покажется известным и даже банальным, и отнестись к этому с терпением и

терпимостью. Главная трудность в сфере социальных исследований состоит не в

том, чтобы делать какие-то сенсационные открытия неведомых фактов, наподобие

микрочастиц, хромосом, генов и т.п. в естественных науках, а в том, чтобы

увидеть значимость общеизвестных и привычных явлений, осмыслить их и

обнаружить именно в них закономерности грандиозных исторических процессов и

огромных человеческих объединений.

В текстах на социальные темы, включая относящиеся к сфере науки,

специальные термины употребляются, как правило, в логически плохо

обработанном или совсем необработанном виде. Чтобы эти тексты приобрели

какую-то осмысленность, они нуждаются в дополнительных истолкованиях (в

интерпретациях) и примысливаниях (в частности - в том, что называют чтением

между строк). Задача экспликации состоит в том, чтобы исключить такого рода

интерпретации и примысливания, которые различны у различных людей,

неустойчивы, многосмысленны, изменчивы. Одно из требований научного подхода

к изучаемым объектам - сделать тексты осмысленными сами по себе, вычитывать

в них то, и только то, что в них содержится без всяких интерпретаций и

примысливаний. На практике добиться этого почти невозможно или возможно лишь

в ничтожной мере. Для этого требуется хорошо разработанная логическая

теория, которой нет, требуется специальное образование, которое никто не

получает, и требуются гигантские усилия. Достаточно сказать, что если бы

даже было возможно осуществить полностью логическую экспликацию текстов, то

получились бы тексты, в десятки и даже сотни раз превосходящие по объему

эксплицируемые тексты. Оперирование ими было бы невозможно. А если учесть

интеллектуальное убожество подавляющего большинства таких текстов, то

вообще, как говорится, игра не стоит свеч. И ко всему прочему люди,

производящие такие тексты, не заинтересованы в логической ясности и

определенности, - они имеют цели, мало общего имеющие со стремлением к

научной истине.



Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу


М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000




Экспликация основных понятий




Дефиниция – определение. Однозначное установление соответствия между термином и объектом (совокупностью объектов). «Квадратом называется прямоугольник, у которого все стороны равны». «Прямоугольником называется четырехугольник, у которого все углы – прямые». «Прямой угол - …»

Определения бывают в математикеСмайлик

Во всех остальных науках – только экспликации

Кстати, в математике основные понятия тоже эксплицируются!



Экспликация слова экспликация

Экспликация – объяснение. Explicate – объяснять, излагать идею, развивать план… Explicit – недвусмысленный, определенный, подробный, точный, явный, ясный, высказанный до конца. Перечисление свойств объекта и примеров до тех пор, пока у того, кому объясняют, не сложится полное представление об объекте (явлении, свойстве, абстракции и т.д.). При этом «принимающий объяснение» показывает свое понимание экспликации тем, что он может продолжить объяснение дальше, и объясняющий с ним согласится – «да, именно так!». ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВЗАИМОПОНИМАНИЕ ДОСТИГНУТО, ОБЪЯСНЯЮЩИЙ ЗАЯВЛЯЕТ ЧТО ВОТ ВСЕ ЭТО ОН БУДЕТ ОБОЗНАЧАТЬ ТЕРМИНОМ ТАКИМ-ТО. Возможно даже с оговоркой: в пределах этой статьиСмайлик

«Точная экспликация» - такая же языковая конструкция маркетингово-позиционирующего характера, как «мокрое пламя», «жидкий кристалл[1]», «жидкий газ[2]» и т.п.





Термин – анализ семантики провожу от term (выражать, называть, предел, срок, условие), terminate (заканчивать, ограничивать, ставить предел). Подразумевается слово, которое обозначает выборку из некоторого множества. Границы выборки (выбираемого подмножества) могут быть строгими (строгий термин), и не очень (нестрогий, размытый термин). Что такое строгая граница – вопрос весьма философский. Граница строгая – это когда на поражение стреляют J? Можно ли считать строгой границу между морем и воздухом? А в 7-балльный шторм? А в штиль? Вопрос – в экспликации термина «строгая граница». J. Который моментально переходит в более узкий вопрос экспликации термина «граница раздела сред (фаз)» - и так далее и глубже





«Этой самой экспликацией очень любил заниматься Александр Зиновьев, чьи работы по социологии очень даже недурны…

Фактически, экспликация – это попытка очистить какой-нибудь термин от мусора, дать ему определение, найти границы его корректного использования. Так уж получилось, что в проблематике ИИ очень многие понятия нуждаются в том, чтобы им вернули осмысленность и применимость, и освободили их от журналистики»

Неизвестный автор с сайта ''www.aicommunity.org/members/egg/Content/Explication.html



Вот это высказывание – типичный пример верхоглядства и непонимания сути. «…После завтрака тетя Полли собрала всех на семейное богослужение; оно началось с молитвы, построенной на солидном фундаменте из библейских цитат, скрепленных жиденьким цементом собственных добавлений; с этой вершины, как с горы Синай, она и возвестила суровую главу закона Моисеева»[3]

Во-первых, что за тон? «работы по социологии … недурны…». Зиновьев – пока что единственный из известных мне авторов, писавших на социологические темы, подошел к вопросу с научной, а не «журналистской» точки зрения. Во-вторых, чтобы ругать (или «хвалить» так вот… барственно) автора, нужно быть больше его. В третьих, если уж берешь автора себе в помощники – так удосужься хотя бы прочитать и понять. «Экспликация - …очистить термин… дать определение»? Это как нужно было читать А.А., чтобы такое сморозить? Это как путать необходимые и достаточные условия в математике. Все – с точностью до наоборот: А.А. выделяет объективный класс/множество, и подбирает ему слово/термин, не пугающий большинство людей, а не берет воспринимаемое субъективно слово и не «чистит от мусора». Там нечего чистить – слово и есть слово. Набор звуков в устной и знаков – в письменной речи.

Одной из главных заслуг А.А. является не разрушение коммунизма – в этом ему за Бжезинским, Горбачевым и Ельциным не угнаться – а именно почти удачная попытка основать объективную социологию, основать на базе объективных экспериментальных фактов, а не жонглирования словами и языковых спекуляций отдельных… субъектов. Почти удачная – потому что до народных масс она пока не дошла. Я не видел ни одного отзыва о книгах Зиновьева, где ему ставилось бы в заслугу создание целой отрасли объективного знания. Все воспринимают А.А. как политического публициста. Это примерно то же самое, как воспринимать Эйнштейна как посредственного скрипача L. А ведь народные массы нуждаются в объективной теории, с помощью которой можно объяснять – и преобразовывать мир.

А.А. сделал в социологии (а если взглянуть шире – во всех «гуманитарных» науках) шаг, сравнимый с СТО и волновой функцией в физике, таблицей Менделеева в химии, теорией Коперника в астрономии, методом Бэкона в естественных науках



Для того чтобы разобраться в методологии Зиновьева, потребуется увеличить эксплицирующий текст раз в 20. При этом как базис экспликации и критерий правильности размышлений следует выбрать подход «от формирования объективной картины к подбору термина»



1. Выход из тупика субъективности и словоблудияПравить

Если собрать ту критику, которую представители различных школ гуманитарных наук (в частности – экономики) обрушивают друг на друга, вчитаться в филиппики А.А.Зиновьева по поводу «профессиональных социологов», выжать из них всю воду, то в остатке мы обнаружим простую претензию: необъективность. Расплывчатость. Неосязаемость. Схоластичность. Непроверяемость утверждений и выводов

Ситуация напоминает состояние естественных наук в период до Возрождения. Некто произносит загадочную фразу типа «Природа не терпит пустоты», или «Все движение останавливается» и т.п. На основании фразы (АО ААЗ – лексической конструкции) строится теория, которая на полном серьезе обсуждается в соотнесении с другими теориями, т. е. опять же – фразами. Только уровень нахальства и параметры голоса влияют на победу в дискуссии. Поскольку у судей отсутствуют объективные критерии оценки, сравнения, проверки

Из скольких стихий состоит мир? Из двух – Янь и Инь? Из четырех – воздух, вода, земля и огонь?

А судьи кто?

Вспоминается случай из моих школьных экзаменов. Мой сосед по парте был, скажем так, не очень продвинут в физике. Но бодр, оптимистичен, самоуверен и хорошо владел собой. И вот на экзамене по физике… пока мы беседовали с председателем комиссии[4]… сосед пошел отвечать. В комиссии осталось на тот момент двое – наша преподавательница физики, и завуч (которая вела литературу)

После того как Кактус «ответил», «физичка» с тоской посмотрела на него, потом – с надеждой на завуча, и робко спросила: «Ну как? Тройку?» На что завуч возмутилась: «Что вы! Так четко и громко отвечал! Не ниже четверки!»

Мораль: многие представители гуманитарных наук не имеют объективной точки отсчета и объективной меры отсчета, поэтому не могут объективно судить. В силу отсутствия точки и меры они вынуждены прибегать к псевдоточкам и псевдомерам – отсюда и ерунда. Особенно это характерно для сильно политизированных наук (хотя сейчас все науки политизированы, потому что финансирование получают от политиков, но экономика, социология, история и т.п. – проституированы особенно)

Объективная наука начинается не с умения «пользоваться математикой». В умелых руках математику так можно «отпользовать», что Гаусс с Чебышевым не узнают L, не то что Евклид. Кого ни спроси среди нормальных специалистов по математике, что они думают относительно того матаппарата, который применяется в «полуточных» науках, в приличном случае услышишь «профанация». Иногда добавят: «не описаны граничные условия». В переводе это означает: пыль в глаза. Наукообразие. Амбивалентность семантических аспектов релевантности. Слышал звон, но не знает где он. Не знаю, что это значит – но выглядит красиво. Et cetera…

Пора заняться позитивом. В точных науках есть понятие – опыт. Эксперимент.

Практика как критерий истины известна из курса диамата, но этим почему-то предпочитают не пользоваться – даже сам автор фразы L. Хотя, может, просто не успел… написал же в конце жизни: «…вынуждены признать коренную перемену нашей точки зрения на социализм…»

Развитие «точных» наук показало, что эксперимент может иметь не только строго детерминированный, но и статистически достоверный исход. От этого он не становится необъективным. Простой пример: не всякая выехавшая утром на московские улицы машина попадет в течение дня или даже года в ДТП. Но при определенных условиях эксперимента можно с высокой точностью прогнозировать, что в Москве случится столько-то ДТП, и эта цифра будет экспериментально объективной

При этом следует различать принципиально статистический эксперимент, как в приведенном выше примере, и псевдостатистический, когда статистичность возникает из-за нежелания контролировать условия эксперимента. Например, если мы с 10 метров стреляем с упора из снайперской винтовки по консервной банке – попадание должно быть детерминированным. А если мы хотим попасть ракетой хотя бы в Луну, умолчим о конкретном кратере, то баллистика в принципе не даст 100% и процесс станет конкретно статистическим. Хотя, конечно, грань может стать весьма тонка…

В случае гуманитарных наук сфера применения статистических экспериментов просто будет существенно шире сферы детерминированных экспериментов. Если в физике и химии мы сможем назвать условия, при соблюдении которых пуля с вероятностью 100% попадет в банку, а цистерна с нитроглицерином взлетит на воздух, то в социологии, политике, психологии - наверное ни в одном эксперименте не удастся создать 100% воспроизводимости условий. Все они будут принципиально статистическими

2. ИзмерениеПравить

Измерение, т.е. процесс сравнения некоторого показателя с установленным показателем эталона с целью получения численного значения измеряемого показателя – этот процесс объективен до полного не знаю чего. Объективнее придумать трудно: объективен и воспроизводим эталон, процесс сравнения, измеряемый объект и т.п. Несуществующее измерить нельзя. Поэтому применимость к чему-то процедуры хоть какого-то измерения можно считать признаком объективного существования

3. Категории и постулаты (аксиомы) объективной экономикиПравить

Категории: Актив


Пассив – можно определить как -1*Актив. У бухгалтеров есть термин-синоним для пассива – «источник». ФК понял пассив как ямку, которая остается в чистом поле, когда мы выкопали на ровном месте кучку земли и обозвали эту кучку «Активом»


Существует ли «-1»? Объективен ли Пассив?


Объективно ли напряжение в розетке? Нет. Объективны электроны, а напряжение – свойство, т.е. абстракция. Хотя оно вроде бы вполне объективно измеряется… На самом деле – учите физику! Напряжение – разность потенциалов! Это свойство не объекта, а связи (электрон в розетке – Земля). Т.е. объективны ли связи? Да, если они материальны. Что такое материальны? В них есть энергия. Сам по себе электрон обладает лишь mc2, в паре с другим зарядом появляется энергия электромагнитного поля? Нет, само поле – объективно. Мы можем убрать электрон – мгновенной аннигиляцией с позитроном. Поле исчезнет не мгновенно, а спустя некоторое время, потребное скорости света на «сообщить» точке пространства, что источника поля больше нет и можно больше не «напрягаться». Однако – куда исчезнет энергия, запасенная ранее в поле? Если в поле был заряд, то на него перестанет действовать сила, и движение заряда перестанет искривляться. Т.е. поле исчезнет без следа? Значит, собственно в поле не было энергии? Т.е. поле не самостоятельно, не объективно, и соотносится с зарядом примерно так же, как дырка с бубликом – пока есть бублик, «есть» и дырка, а как не стало бублика – так и дырка исчезла?


Аналогия – массивные шарики на резинке. Их поведение весьма напоминает поведение двух заряженных частиц в поле друг друга, разве что закон поля другой. Уберем один шарик (отрежем нить от него). Второй шарик почувствует это через время, необходимое нити для того, чтобы сократиться в нерастянутое состояние. Здесь понятно, куда денется энергия, запасенная в нити – она пойдет на разогрев этой самой нити – т.е. связь объективна и материальна


Парадокс разрешается не в рамках философии, а в рамках физики. Но для этого следует знать ее не на уровне 7-го класса L, а дойти хотя бы до Фарадея. Исчезающее (переменное) электрическое поле породит магнитное, изменяющееся (появляющееся) магнитное породит электрическое, которое породит изменяющееся магнитное, которое… см. Максвелла. Возникнет пакет электромагнитных волн, в этот пакет уйдет энергия поля. Т.е. поле все же объективно и материально само по себе


Интересно, а не есть ли те гамма-кванты, что появляются в аннигиляции mc2, отражением некоторого «нулевого» поля, образованного всей Вселенной в точке, в которой находится заряд? И термин «Земля», обозначающий точку нулевого потенциала в электротехнике, стоит дополнить термином «Вселенная», соотносящимися между собой как 0 Цельсия и 0 Кельвина?



[1] Вполне устоявшийся термин – но внутренне бессмысленный. Однако маркетингово успешныйСмайлик

[2] Тоже из этой серии. Скажи Гею или Люссаку о том, что будут торговать жидким газом – с ума бы сдвинулся


[3] Марк Твен, Приключения Тома Сойера


[4] Николай Алексеевич Вороненков. Один из лучших физиков, которых я знал. Эту науку он понимал